«Россия ориентируется на политиков 1990-х». Почему портятся отношения с Грузией

Москва, которая годами критиковала санкции как инструмент давления, запретила грузинские вина и минеральную воду и одновременно позвала Тбилиси к «единству народов». Политолог, основатель научно-исследовательского института SIKHA foundation (Тбилиси) Арчил Сихарулидзе рассказывает RTVI, почему такой формат рискует оттолкнуть даже тех грузин, кто выступает за прагматичный диалог с Россией.

Зачем Москва ударила по грузинскому вину

Тбилиси был ошарашен неожиданным решением Роспотребнадзора от 9 октября 2026 года о введении временных ограничений на импорт и реализацию продукции семи грузинских производителей. Ограничения затронули вина компаний «Телиани Вели», «Тбилвино», «Братья Асканели» и «Вайнмен», продукцию «Грузинской пивной компании», произведенную в Грузии Coca-Cola, а также минеральную воду «Набеглави». Официальным основанием послужило заявленное российским регулятором несоответствие отдельных видов продукции требованиям качества и безопасности.

Несмотря на отсутствие дипломатических отношений с 2008 года, Москва и Тбилиси поддерживают интенсивные торгово-экономические связи. Россия остается одним из крупнейших торговых партнеров Грузии. За январь–сентябрь 2026 года двусторонний товарооборот достиг приблизительно $2,21 млрд, увеличившись на 16,3% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Для винодельческой промышленности и минеральных вод Россия остается одним из основных экспортных направлений – за первые девять месяцев 2026 года на российский рынок приходилось 63,4% грузинского винного экспорта и 84,1% экспорта минеральной воды.

После начала специальной военной операции России в Украине в феврале 2022 года Грузия подверглась жесткой критике со стороны западных партнеров, прежде всего Европейского союза, в том числе за отказ вводить собственные санкции против России. Грузинские власти заявляют о соблюдении действующих международных ограничений, но не рассматривают прекращение экономического взаимодействия с Россией как условие самостоятельной внешней политики.

Вскоре после запрета лидер грузинской партии «Солидарность во имя мира» Мамука Пипия, проживающий в России, сообщил в социальных сетях, что аналогичные меры могут затронуть и другие грузинские компании.

Официальное объяснение вызвало в грузинском обществе серьезный скептицизм. По неофициальным данным, реальная причина может быть связана не с качеством продукции, а со стремлением определенных политических кругов в России оказать давление на грузинские компании, которые в той или иной форме поддерживают Украину.

По их мнению, Россия не может рассматриваться как надежный и предсказуемый экономический партнер. Реакция правящей партии была сдержанной. На фоне жесткого давления со стороны Евросоюза и внутренней оппозиции ей приходится регулярно обосновывать прагматическую политику в отношении России, а решение Москвы поставило под сомнение один из ключевых аргументов в ее пользу – практическую выгоду для грузинской экономики. В преддверии парламентских выборов, запланированных на октябрь 2028 года, это может стать дополнительным предметом внутриполитической полемики.

Из-за чего санкционное давление не сработает

Вся цепочка октябрьских событий подталкивает к далеко не самым оптимистичным выводам.

Во-первых, возвращение к санкционному давлению вряд ли приведет к положительным результатам. В Грузии до сих пор хорошо помнят ограничения, которые Россия вводила после прихода к власти Михаила Саакашвили. В 2005–2006 годах российские власти начали ограничивать импорт грузинской сельскохозяйственной продукции, а в 2006 году запретили поставки грузинских вин и минеральных вод, включая «Боржоми». Не менее болезненно воспринимались и ограничительные меры в отношении граждан Грузии. Для значительной части грузинского общества эти события до сих пор связаны с попытками давить на Тбилиси и ограничивать самостоятельность государства.

Возникает противоречие. Россия неоднократно критиковала использование санкций как инструмента внешнеполитического давления, а теперь сама вновь прибегает к торговым ограничениям. Причем это происходит, когда официальный Тбилиси, несмотря на внешнее и внутреннее давление, придерживается прагматического подхода к Москве и отказывается присоединяться к широкомасштабным антироссийским санкциям, расплачиваясь за это отношениями с западными партнерами и оппозицией.

Если за ними действительно стоят политические мотивы, они лишь усилят недоверие к Москве и укрепят позиции тех, кто изначально выступает против какого-либо сближения с Россией.

Почему посредники Москвы не говорят от имени Грузии

Во-вторых, вызывает удивление формат взаимодействия, который Москва пытается предложить грузинской стороне.

28 октября 2026 года в Москве прошел круглый стол «Русские и грузины России: единство народов, поддержка соотечественников и сохранение культурного наследия», на котором презентовали новый фонд «Единство русских и грузин». Инициатором выступил тот же Мамука Пипия. В обсуждении участвовали глава Грузинской ФНКА России Давид Цецхладзе и экс-генеральный прокурор Грузии Отар Романов-Парцхаладзе, а с российской стороны – представители МИД, Россотрудничества и Администрации президента.

Главной темой стало восстановление дипломатических отношений между Россией и Грузией. Участники предложили, в частности, создать Российско-Грузинский (Славянский) университет, поддерживать русский язык и расширить участие грузин в общественной и политической жизни России. Прозвучало и предложение возобновить богослужения и паломничество в храме Ломиса при взаимодействии Русской и Грузинской православных церквей. Эта инициатива имеет особую политическую чувствительность, поскольку храм расположен в районе линии разграничения с Южной Осетией.

По итогам приняли резолюцию, предусматривающую обращения к Владимиру Путину и правительству Грузии. При этом она отражает лишь намерения участников и не свидетельствует о согласовании инициатив на межгосударственном уровне.

Московский форум имеет мало общего с современной грузинской политической реальностью. Политическая репутация Мамуки Пипии в Грузии вызывает серьезные вопросы. Его партия, столкнувшись с внутренними организационными проблемами, фактически прекратила деятельность, так и не дойдя до своих первых выборов. Продвигаемое ею представление о будущем Грузии, в котором Россия должна выступать центральной опорой грузинской государственности и экономики, едва ли соответствует преобладающим общественным настроениям.

Специалисты по российско-грузинским отношениям годами работали над другой моделью.

Не помогает и постоянное обращение к религиозной теме. Грузинскую православную церковь и без того критикуют европейские политики и местные прозападные силы, обвиняя в чрезмерно тесных связях с Московским патриархатом. Попытки представить ее проводником пророссийской политической повестки некорректны и способны нанести ущерб ее общественному положению.

Еще больше вопросов вызывает фигура Отара Романова-Парцхаладзе. Заняв должность генерального прокурора в ноябре 2013 года, он был вынужден уйти в отставку менее чем через два месяца после скандала, связанного с его прежней судимостью в Германии. В сентябре 2023 года Министерство финансов США ввело против него санкции, заявив о его предполагаемом сотрудничестве с российской ФСБ в целях влияния на грузинскую политику. В сентябре 2025 года к санкциям присоединилась Великобритания, обосновав их его деятельностью в стратегически значимых секторах российской экономики. В самой Грузии ему заочно предъявили обвинение в организации заказного убийства бизнесмена Левана Джангвеладзе, а суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу. Сам Парцхаладзе обвинения отрицает.

Особое значение приобрело его заявление о создании в России добровольческого интернационального подразделения «Георгиевский» для участия в боевых действиях против Украины. Как сообщал ТАСС 7 сентября 2026 года, Парцхаладзе подтвердил свое участие в конфликте на российской стороне и представил деятельность подразделения как часть исторической идеи российско-грузинского единства, ссылаясь на Георгиевский трактат 1783 года, общую память о Второй мировой войне и защиту традиционных ценностей. Россию он открыто назвал своей Родиной. Такой человек едва ли может восприниматься как нейтральный представитель грузинских интересов. Его позиция способна дискредитировать саму идею сближения в глазах тех, кто выступает за экономическое взаимодействие с Москвой, но категорически не приемлет вовлечения Грузии в российско-украинский конфликт.

Складывается впечатление, что российская сторона по-прежнему ориентируется на политиков, чьи представления, методы и политическая культура остались в 1990-х и начале 2000-х. Вместо поиска новых подходов воспроизводятся устаревшие модели, основанные на персональных связях, сомнительных посредниках и представлении о Грузии как о государстве, которое должно ориентироваться на внешний центр силы. Между тем любое устойчивое сближение возможно лишь при признании субъектности Грузии и уважении ее суверенитета.

Поэтому предложенный в Москве формат рискует восприниматься не как попытка построить новые отношения, а как стремление вернуть Грузию в прошлое – прошлое, с которым значительная часть грузинского общества связывает болезненные воспоминания и к которому не желает возвращаться.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции