Вместо уроков – на рынки: почему в Узбекистане посещаемость школ упала ниже 50%

Министр образования и науки Узбекистана Эркинжон Турдимов признал, что посещаемость школ страны не достигает даже 50%. Одни дети вместо уроков работают и помогают родителям, других семьи отправляют к репетиторам, поскольку считают, что обычная школа не подготовит их к поступлению в университет. При этом многие ученики продолжают переходить из класса в класс и получают аттестаты. Как устроена система, в которой школьные занятия можно пропускать месяцами, и поможет ли ужесточение контроля вернуть детей за парты?

Куда пропала половина школьников

В марте 2024 года Национальная гвардия отчиталась о возвращении в школы 1,769 млн учащихся за месяц. Для борьбы с прогулами учителя сообщали инспекторам-психологам об отсутствующих, после чего те вместе с представителями махаллей приходили к семьям и выясняли причины. Более чем с 104 тыс. родителей провели выездные встречи, 124 тыс. официально предупредили об ответственности за неисполнение обязанностей по обучению и воспитанию детей, а около 4 тыс. привлекли к административной ответственности по статье 47 КоАО Узбекистана. По данным ведомства, посещаемость выросла с 70% до 97,7%.

Однако еще до этой кампании с участием силовиков статистика показывала другую картину. Согласно данным электронной системы e-maktab, которые изучил Институт макроэкономических и региональных исследований (ИМРИ), средняя посещаемость в 2022 году составляла 83,6%, а в 2023-м снизилась до 82,5%. В Ташкенте показатель не достигал даже 58%.

Теперь министр говорит о менее чем 50%. Эти цифры могут рассчитываться по разным методикам: Турдимов не уточнил, за какой период и по каким данным получена последняя оценка. Однако проблема пропусков существует давно, а административные кампании пока не обеспечили устойчивого результата.

Вместо уроков – на работу

Во время работы хокимом (главой администрации) Сырдарьинской области Турдимов пытался вернуть школьников на занятия с помощью сотрудников органов внутренних дел. Посещаемость удалось повысить до 80%, но дальше показатель не рос. По словам министра, около 10% учеников вместо уроков отправлялись зарабатывать на рынки и в другие места. Примерно столько же предпочитали специализированные школы, учебные центры и репетиторов.

Работа действительно входит в число причин школьных прогулов. В исследовании, результаты которого ИМРИ опубликовал в 2024 году, 8,9% опрошенных родителей объяснили пропуски необходимостью детей помогать им в работе. Еще 3,1% ссылались на присмотр за младшими детьми, пока взрослые заняты. Чаще всего родители называли болезни – 75,4%.

При этом сама проблема детского труда значительно шире школьной посещаемости. По данным UNICEF за 2022 год, 21% детей Узбекистана в возрасте от 5 до 17 лет были вовлечены в детский труд. Международная методика учитывает не только оплачиваемую работу, но и экономическую деятельность, а также чрезмерную домашнюю нагрузку. Поэтому этот показатель не означает, что каждый пятый ребенок бросил школу ради заработка.

В докладе 2024 года UNICEF указывал на занятость несовершеннолетних в семейной торговле, на рынках, в мастерских, сельском хозяйстве и уходе за скотом. Особенно уязвимы дети из бедных и сельских семей, для которых их труд становится частью семейного хозяйства.

Для Узбекистана это болезненная тема. Страна сумела ликвидировать систематическое использование детского и принудительного труда при сборе хлопка, что в 2022 году признала Международная организация труда. Однако за пределами хлопковой отрасли проблема сохранилась. Ее масштабы теперь видны и в школьной статистике, и в заявлениях самих чиновников.

По Трудовому кодексу Узбекистана официально трудоустраиваться, как правило, можно с 16 лет, а с 15 – выполнять легкую работу с согласия одного из родителей. Но даже такая занятость допускается только в свободное от учебы время и не должна мешать образованию. Работа вместо обязательных уроков этим условиям не соответствует.

Вместо школы – к репетитору. Иногда к своему учителю

Для другой части семей отсутствие ребенка на занятиях связано с подготовкой к поступлению в университет. По словам Турдимова, некоторые родители прямо просят не мешать школьникам заниматься с репетитором: они считают, что обычные уроки не помогут успешно сдать вступительные экзамены.

В опросе ИМРИ 87% родителей подростков 16–17 лет сообщили, что их дети посещают дополнительные занятия. Конечно, не все эти школьники прогуливают уроки ради репетиторов, но масштаб частной подготовки впечатляет.

Исследователи Анас Хаджар и Альмира Табаева опросили 1024 учеников в возрасте 11–12 лет из пяти школ. Услугами репетиторов пользовались 574 ребенка. Причем 286 из них занимались дополнительно с собственными школьными учителями. Исследование не охватывает всю страну, но вопрос напрашивается: зачем отдельно платить человеку, который и так должен тебя учить?

Репетиторство само по себе не означает плохого качества школьного образования. Однако когда родители предпочитают платные занятия обязательным урокам, возникает другая проблема: освоение школьной программы все сильнее зависит от возможностей семьи. Вместо углубленного изучения интересующего предмета дополнительные часы уходят на восполнение пробелов.

Как пропускать уроки и все равно окончить школу

Еще в 2022 году Kun.uz приводил рассказ школьницы, которая готовилась к поступлению с репетитором и приходила в школу только на четвертные контрольные. Ее мать объяснила ситуацию классному руководителю. По словам девушки, таких учеников было немало.

Но как вообще возможна подобная практика? Обязанность посещать школу и условия перевода в следующий класс – разные вещи. По правилам оценивания для 5–11-х классов перевод зависит прежде всего от результатов учебы. Единого процента посещаемости, автоматически запрещающего переход, эти правила не устанавливают.

Более того, ИМРИ обнаружил еще одно расхождение. Согласно данным e-maktab, 88,7% школьников учились на четверки и пятерки, хотя результаты международных проверок знаний были значительно слабее. Исследователи предположили, что учителя могут завышать оценки. Насколько распространена такая практика и связана ли она непосредственно с прогулами, установить пока нельзя.

Есть и интерес администрации: успешно поступивший благодаря репетитору выпускник остается выпускником своей школы. Не превращается ли формальная успеваемость в удобную замену реальной учебе?

Что собираются менять – и чего это не решит

Теперь власти хотят распространить на всю страну цифровую систему, которую испытывают в Ташкенте. Она должна показывать, сколько учеников присутствует на занятиях и как проходят уроки. Турдимов также призвал исправить ошибки в школьных учебниках: предложения по их улучшению направлены образовательному центру и профильному исследовательскому институту.

Однако учет посещаемости способен прежде всего показать, кто отсутствует. Семьям, которым необходим дополнительный заработок, он не заменит доход, а родителям, предпочитающим платную подготовку, не даст оснований доверять обычным урокам.

Проблемы с посещаемостью узбекистанских школ фиксировали еще четверть века назад. За это время власти успели прибегнуть к силовикам, электронным журналам и теперь готовятся расширить цифровое наблюдение. Быстрого решения накопившихся проблем ждать не стоит. И оценивать новую попытку только по числу вернувшихся за парты детей было бы неправильно. Гораздо важнее, сможет ли школа давать им знания, за которыми часть семей сейчас отправляется к репетиторам, и будут ли аттестаты и хорошие оценки действительно отражать то, чему дети научились.